Экс-глава военной разведки Израиля — в интервью телеканалу AnewZ: «Азербайджан стоит выше «Соглашений Авраама»

«Мы извлекли урок из событий 7 октября. Мы больше не позволим возникнуть и развиться угрозе существованию Израиля. Независимо от того, идет ли речь об иранской ядерной программе или о террористических армиях, размещенных на наших границах, — в Газе или Ливане».

Так говорит Амос Ядлин, один из самых авторитетных военных экспертов Израиля. Генерал-майор (в отставке), Ядлин был военным атташе ЦАХАЛа в Вашингтоне и главой военной разведки АМАН. Затем занимал пост главы Израильского института исследований в сфере безопасности (INSS). Интервью с ним представила Анастасия Лаврина, журналист и ведущая азербайджанского международного телеканала AnewZ.

Отношения Израиля и Азербайджана

— Начнем с вопроса об Азербайджане и Израиле: как вы оцениваете развитие отношений между нашими странами сегодня, и в чем видите наибольший потенциал на будущее?

— Я думаю, что обе страны разделяют одни и те же ценности, имеют общие интересы и сумели выстроить доверительные отношения между своими народами и руководителями. Раньше отношения Израиля и Азербайджана рассматривались примерно так: вы поставляете нам энергоносители, а мы поставляем вам оружие. Но сегодня наши отношения гораздо шире.

Последние три года были очень тяжелыми для Израиля. Это стало проверкой того, кто является нашим союзником, кто — настоящим другом, а кто — врагом. И Азербайджан прошел эту проверку с очень высокой оценкой. Азербайджан сохранил отношения с Израилем. Он обеспечил продолжение поставок нефти в Израиль.

С другой стороны, Азербайджан не занял ничью сторону и помог создать то, чего нам не хватало, — дипломатические усилия на различных направлениях противостояния Израиля, направленные на поиск мирного решения очень сложного конфликта, который сегодня, с израильской точки зрения, имеет преимущественно военное измерение.

— Азербайджан рассматривался как возможный посредник между Израилем и Турцией. Сейчас отношения между Израилем и Турцией, мягко говоря, весьма сложные. Как вы оцениваете роль, которую Азербайджан еще может сыграть в ближайшие годы?

— Я думаю, что Азербайджан, как и другие умеренные, современные мусульманские страны, прекрасно понимает, что Израиль является частью Ближнего Востока и что такие страны могут способствовать продвижению политических процессов в регионе.

Мы видели появление того, что называем «Соглашениями Авраама». Меня иногда спрашивают, присоединится ли Азербайджан к этим соглашениям. Мой ответ: Азербайджан стоит выше «Соглашений Авраама». У Азербайджана были хорошие отношения с Израилем еще до появления этих соглашений, и ему вовсе не обязательно к ним присоединяться. В определенном смысле он уже продвигает те же самые идеи.

Турция и Сирия

То же самое касается Турции. Турция и Израиль когда-то были союзниками. Когда я командовал авиабазой ВВС Израиля, я вместе со своими эскадрильями неоднократно отправлялся в Турцию. Я также принимал турецкие ВВС на своей базе. У нас было очень успешное стратегическое сотрудничество.

К сожалению, за последние двадцать лет ситуация изменилась. Но я не согласен с утверждением, которое время от времени звучит, будто Турция — это следующий Иран. Иран является нашим главным врагом. Иран стремится уничтожить Израиль. Иран хочет стать гегемоном на Ближнем Востоке. Турция находится совершенно в ином положении. У Турции по-прежнему есть посольство в Тель-Авиве, на улице Аялон. У Израиля и Турции есть множество общих интересов, которые они могли бы продвигать, если бы сумели преодолеть существующие разногласия. И здесь Азербайджан, возможно, готов помочь.

В первую очередь речь идет о Сирии. Израиль и Турция должны создать механизм предотвращения военных столкновений. Они должны договориться о красных линиях, касающихся турецкого военного присутствия в Сирии. Необходимо определить, за какой линией турецкое военное присутствие уже будет представлять угрозу для Израиля. Турецкие силы не должны продвигаться южнее этой линии.

Азербайджан может помочь наладить коммуникацию и со временем восстановить доверие между руководителями обеих стран. Турция по-прежнему является членом НАТО. Турция — союзник Соединенных Штатов. Соединенные Штаты — союзник Израиля и Азербайджана. Таким образом, у нас могут существовать очень эффективные каналы связи, позволяющие не допустить военного столкновения между двумя крупными региональными державами. И, будем надеяться, даже дипломатического столкновения.

Мы должны стремиться к созданию стабильного Ближнего Востока. А лучшее, что могло бы произойти ради стабильности Ближнего Востока, — это изменение политики и режима в Иране. В этом отношении, я думаю, Азербайджан, Турция, Израиль, Саудовская Аравия и Соединенные Штаты вновь имеют общие интересы.

Потому что Ближний Восток был дестабилизирован Ираном, тем радикализмом, который принесла иранская Исламская революция. Именно этот радикализм дестабилизировал Ирак, Сирию, Ливан, Газу и привел к усилению хуситов в Йемене. Если нам удастся сменить режим в Иране или изменить поведение иранского режима, перед Ближним Востоком откроется новый, гораздо более позитивный путь. Путь к стабильности, миру и сотрудничеству между всеми региональными игроками, несмотря на существующие между ними различия.

— После смены режима появилась определенная надежда, что Израиль и Сирия смогут наладить более конструктивный диалог, возможно, и с участием Турции. Однако совсем недавно произошла серьезная эскалация — по крайней мере, именно так ее восприняли многие в регионе. Израиль нанес удар по авиабазе, на которой предполагалось размещение турецких сил. Как вы оцениваете эту ситуацию? Насколько она опасна для Израиля, Турции, Сирии и региона в целом?

И как вы оцениваете подход двух стран — Израиля и его союзника, Соединенных Штатов, — к происходящему на Ближнем Востоке? Следуют ли они одному курсу или существующие разногласия могут привести к заметным расхождениям в их дальнейшей политике?

— Я думаю, что главный вопрос относительно Сирии заключается в том, в каком направлении она будет развиваться. У нас появился новый лидер — Ахмед аш-Шараа, которого раньше называли Джулани. Кто он сегодня? Лидер «Аль-Каиды», бывший террорист или дипломат в костюме и галстуке, который стремится построить новую Сирию?

Это проверка для него. Мы должны понять, куда он ведет Сирию. И у нас есть вполне определенные критерии, за которыми необходимо постоянно следить. Какой политический режим он создает? Как он относится к меньшинствам? К курдам, алавитам, евреям. Какое образование получает молодое поколение? Какую экономику он строит? Какую армию создает? Все эти параметры необходимо отслеживать, чтобы убедиться, что перед нами не возникает государство «Аль-Каиды» или ИГИЛ.

Думаю, на сегодняшний день по некоторым показателям он демонстрирует стремление вновь сделать Сирию единой страной, более умеренной, свободной от иранского влияния. Но мы должны удостовериться, что он не движется в сторону крайнего джихадизма.

Теперь об ударе по аэродрому. Израиль предупреждал турок, чтобы они не размещали там системы противовоздушной обороны, беспилотники и ракеты большой дальности. К сожалению, дипломатические усилия не принесли результата.

И здесь, на мой взгляд, вновь появляется возможность для Азербайджана. Он может передавать дипломатические послания, которые помогут предотвратить опасность военной эскалации. Повторю: мы должны договориться с Турцией о красных линиях, касающихся размещения ее вооруженных сил.

Я думаю, все довольны тем, что Иран больше не располагает своими силами в Сирии. Но если Сирия хочет стать умеренным и независимым государством, она не должна допустить, чтобы турецкие войска просто заменили там иранские.

Уничтожение ядерного реактора в Ираке

— В 1981 году вы были одним из пилотов, уничтоживших иракский ядерный реактор «Осирак». О чем вы думали, когда приближались к цели? Понимали ли вы тогда, что эта операция может изменить стратегический баланс во всем регионе?

— Да. Должен признать, что я оказался единственным человеком, который участвовал в ликвидации двух военных ядерных программ. В Ираке я участвовал в операции как пилот F-16. А в Сирии — уже в качестве начальника военной разведки, когда мы обнаружили, что Северная Корея строит там плутониевый реактор для производства ядерного оружия.

На этот раз я уже входил в круг людей, принимавших решения, в отличие от операции 1981 года, когда был просто одним из пилотов. Но я видел, как обе эти важные операции меняли Ближний Восток, лишая возможности получить ядерное оружие страны, руководители которых открыто призывали к уничтожению Государства Израиль.

С одной стороны, это был Саддам Хусейн, с другой Башар Асад. И это не моя заслуга. Это мой премьер-министр Менахем Бегин фактически сформулировал доктрину, согласно которой, если какая-либо страна разрабатывает ядерную программу и одновременно заявляет о намерении уничтожить еврейское государство, Израиль должен нанести превентивный удар.

У нас нет никаких проблем с ядерными реакторами в ОАЭ или других странах, которые не призывают к уничтожению Израиля и не используют свои ядерные реакторы в военных целях. Но когда речь идет о странах, которые открыто призывают к уничтожению Израиля, действует другая логика.

Эта же доктрина привела и к удару по Ирану в 2025 году. Я уже не принимал участия в этой операции, но считаю, что в ее основе лежала та же самая доктрина.

Будущее сектора Газа и завершение войны

— Прошло три года с 7 октября, но война по-прежнему продолжается, несмотря на то что Израиль вновь контролирует 60–70% территории сектора Газа. Ситуация не так стабильна, как предполагалось вначале. Следует ли продолжать войну или необходимо ее завершить? И каким образом вообще можно разрешить этот кризис? Решение на основе двух государств? Создание «Совета мира» по инициативе президента США Дональда Трампа? Кстати, Азербайджан также с самого начала присоединился к этой инициативе.

Каким вы видите будущее Газы?

— Я думаю, мы никогда не должны возвращаться к ситуации, существовавшей 6 октября 2023 года. Израиль стал зависимым от спокойствия. Израиль старался избегать любой эскалации. И ценой этого стали 7 октября и последующая война.

С другой стороны, мы не должны становиться зависимыми от войны и военных решений. После того как Израиль улучшил свои позиции в Газе, Ливане, Сирии и в противостоянии с Ираном, пришло время воспользоваться военными достижениями и преобразовать их в дипломатические решения.

Разумеется, речь идет о таких дипломатических решениях, которые не поставят под угрозу безопасность Израиля. Возьмем, например, Ливан. Проблема заключается не в самом Ливане. Проблема — в террористической организации, иранском прокси, который создал собственную армию на нашей северной границе.Им никогда больше нельзя позволить иметь такую армию у нашей северной границы.

Мы — Израиль, ливанское правительство и правительство США — хотим, чтобы «Хизбалла» была разоружена. И в тот день, когда она будет разоружена, у Израиля не останется никаких территориальных претензий к Ливану. То же самое относится и к Газе. В чем заключается план Трампа? Он предполагает, что Газа будет восстановлена и отстроена заново, если ХАМАС будет разоружен, если ХАМАС сложит оружие.

Поэтому сегодня Израиль должен вновь вернуться к политике поиска мира и дипломатического урегулирования. Я надеюсь, что после выборов этот курс станет еще более очевидным. Но дипломатическое урегулирование не должно ставить под угрозу наши интересы безопасности. Израиль всегда должен протягивать руку мира и быть готовым идти на разумный риск. Но не более того.