Голос народа, чье терпение иссякло

Протесты в Иране длятся с конца декабря 2025 года, охватив уже 21 остан (провинцию) этой страны. В том числе и провинции Южного Азербайджана: в города Тебриз, Ардебиль и Зинджан были введены дополнительные силы безопасности и армейские подразделения, для подавления и предотвращения протестов.

Экономический кризис (обесценивание риала, инфляция и безработица) сочетается здесь с проблемой дискриминации: системно подавлялось развитие азербайджанской культуры, как и экономики этих регионов. В недавнем прошлом избрание Пезешкиана президентом Ирана заставило многих предположить, что он приложит силы к уменьшению дискриминации. Но теперь, как пишет Modern.az, лидеры местных общин предсказывают, что и в этих местах протесты будут нарастать, поскольку страх перед репрессиями ослабевает. 

«Этнические азербайджанцы (тюрки Южного Азербайджана) в Иране сталкиваются с системной дискриминацией в доступе к образованию, трудоустройству, жилью и политическим должностям. Регионы с преобладанием азербайджанцев остаются не развитыми, это усугубляет бедность и маргинализацию. Персидский язык остаётся единственным в начальной и средней школе, несмотря на призывы к многоязычию», — сказано в докладе Amnesty International за 2024 год. «Использование азербайджанского в официальных документах, СМИ и общественных местах ограничено, а акцент подвергается насмешкам в государственных СМИ», — добавляет The Geopolitics.

На протесты и демонстрации против дискриминации и экономического неравенства иранское правительство отвечало репрессиями, митингующих бросали в тюрьмы. Поэта Шахрияра преследовали и цензурировали только потому, что он писал стихи на азербайджанском языке. Азербайджанскую культуру ковроткачества пытаются «растворить», все эти ковры теперь идут, как «персидские».

Председатель Сообщества Южного Азербайджана Сайман Аруз прокомментировал для Modern.az последние иранские события:

«Рекордное обесценивание иранского риала — это не просто экономическое событие. Это опустошение карманов людей, разрушение их надежд, крах их веры в завтрашний день. Они терпят, когда растут цены на хлеб, они терпят, что лекарства стали недоступны, но когда становится совсем невозможно жить, люди не могут молчать. Эти протесты — именно тот самый момент, когда — «хватит!».

Иранский режим имеет опыт подавления подобных протестов. Но сегодняшняя волна отличается от предыдущих. Потому что речь идет уже не только о зарплатах и ​​ценах. В основе протестов лежит недоверие к режиму, страх перед будущим и чувство национального унижения. Этот процесс — необратимый психологический срыв. Режим может подавить этот протест, но он никогда не сможет вернуть накопленный в народе гнев к прежнему уровню.

Города Южного Азербайджана исторически находились в авангарде подобных процессов. Недовольство существует в таких городах, как Тебриз, Урмия, Ардебиль. Но люди там хорошо знают, какойц может быть расплата за каждый лозунг, поэтому недовольство иногда проявляется не на улицах, а в общем духе протеста, в поведении, выражающем неприятие, в отвращении от системы.

Однако это не означает, что Южный Азербайджан будет молчать до конца. По мере развития событий наши соотечественники на юге также предпримут необходимые шаги, чтобы определить свою собственную судьбу. Эти протесты, возможно, еще не свергнут режим. Но они уже принесли одну перемену: страх в иранском обществе сейчас не так силен, как раньше. Люди, в том числе и южные азербайджанцы, теперь понимают, что молчание их не спасет. И это понимание опаснее для режима, чем любой лозунг. Это не просто протест — это голос народа, чье терпение иссякло».